Назад к списку

Продавцы идей выходят на охоту 

 Несколько лет фамилию психоаналитика Горина я слышу из уст самых разных людей. Кто-то бежит на семинар по технике общения — к Горину. Другой переиздаёт его книгу «А вы пробовали гипноз?», которая расходится стотысячным тиражом. 

Третий, из команды имиджмейкеров известного политика, ищет контактов с доктором из сибирского Канска. Когда на очередной вопрос: «Кто такой этот Горин?» получаю ответ: «Позитивный человек», договариваюсь об интервью. Накануне массовой атаки на избирателя в связи с предстоящими парламентскими и президентскими выборами многие суждения Сергея ГОРИНА мне показались чрезвычайно любопытными.

  Один ваш коллега-психотерапевт сказал: «Горин — это живой еще классик»

Не верьте. В любой профессии важно создать имидж и мифологию. Без доверия невозможно управлять человеком. Просто кончилось время диктата одной московской школы профсоюзно-партийной психотерапии (шаг влево, шаг вправо — побег, подскок на месте — провокация; конвой стреляет без предупреждения). Психоанализ перестали считать ругательным словом, появились разные отечественные школы. Я, в частности, занимаюсь нейролингвистическим программированием, прикладной психологией. Суть ее вкратце такова: чтобы добиться успеха, надо разговаривать на языке клиента. Неважно, где идет диалог: на предвыборном митинге или в психиатрической больнице. 


Вы хотите сказать, что там и там — пациенты? 

Даже белый халат врача не дает мне права на высокомерие по отношению к человеку в полосатой пижаме. Везде — внушаемые люди. Хрестоматийный пример доктора Милтона Эриксона: по больнице ходит пациент и всем говорит, что он — Иисус Христос. С ним надо разговаривать на его же языке: «Это вы Иисус Христос? У вас ведь должен быть опыт плотницкой работы». А когда вы его привлечете к работе «по профессии», то у него не будет времени заниматься глупостями. У того же Эриксона есть «стратегия дырки в земляной плотине». Не надо разрушать плотину целиком, достаточно проделать маленькую дырочку, все остальное сделает вода...На митинге в Красноярске бабушка спросила известного московского демократа: «Ты в Бога веруешь, милок?», а тот гордо ответил: «Я агностик, бабушка!» Тот случай, когда нужен переводчик с русского на русский. Кстати, таковым я себя иногда и считаю, когда веду семинары по эффективному деловому общению. У нас ведь не только власть не умеет разговаривать с народом, но и мы — друг с другом. Говори не так, чтобы тебе удобнее было говорить, а так, чтобы тебя удобнее было понимать. Это базовый навык общения — от собеседника, а не от своего любимого «я».

Но победа часто зависит даже не от гроссмейстерской силы игры, а от количества денег, в том числе «черного нала», обслуживающего схватку. А у общественности в итоге остается все меньше надежд на качество власти. 

Деньги — существенный компонент. Но мне известны случаи, когда маленькие деньги побеждали большие. Будем надеяться, что здравомыслие не покинет народ. Хотя основания для беспокойства есть. Не одним экспериментом доказано, что 40 процентов людей реагируют на плацеботерапию, т.е. на окрашенную водичку, про которую им сказали: вот новое эффективное лекарство. У них начинается стойкое улучшение, а у двух процентов — даже аллергия и другие побочные явления. Всегда находится определенный слой с повышенной внушаемостью. Может, это и случайное совпадение, но в каждом демократическом государстве на выборы ходит в среднем 40 процентов. Если люди хотят, чтобы их обманули, просто грех не удовлетворить их желание. Если люди допускают, чтобы с ними так обращались, с ними и станут так обращаться. Мы все время будем выбирать тех, кто красиво говорит и может хорошо платить за работу на себя. Выборная технология даже в крае, как я говорил, — это десятки тысяч привлеченных людей. На этом фоне победа одного честного человека - сенсация. Победит тот, кого лучше «сделают». 

Неужели мы будем вечными заложниками подобной технологии? 

Русский — это судьба, как шутят фольклористы. Мы будем стараться сделать мир лучше, но всякий раз будем с горечью констатировать, что не всегда это удается. Вечная борьба добра и зла. Правда, всегда остается надежда, что в конечном счете победит добро.

Что прежде всего определяет победу в конкурентной гонке? 

Предвыборная кампания любого политика — это не вопрос творчества или победы, это вопрос «доступа к телу» кандидата. Звучит цинично, но это принятый в данной среде термин. Если претендент — уже политик высокого уровня, многое зависит от того, кто с ним лично общается и может ли ему сказать, что тот делает не так. Я очень надеюсь, что известная мне кампания экс-губернатора Красноярского края Зубова — это последняя кампания такого уровня, устроенная чиновниками, а не специалистами по массовым коммуникациям. «Мы сказали — и пусть в районах сделают так-то и так-то». Никто ничего делать не будет просто так. Отрапортуют: да, сделаем, но сделали ли — никто не знает. Увы, социологические опросы в основном ориентируются на желание клиента. И лишь немногие — на реальное положение дел. На социологию типа «чего изволите?» всегда есть спрос. Честных специалистов, неспособных на дезинформацию, заказчики чаще игнорируют. Окружение претендента, к примеру, всегда боится оказаться тем гонцом, которого вешают за плохую весть. Чиновнику главное — не испортить настроение хозяину. И когда Лебедь говорил, что половина краевой администрации перебывала у него перед первым, а другая половина — перед вторым туром выборов, я ему верю. 

Вы — как врач-психиатр, как доктор «Скорой помощи» — всем подряд оказывали медицинскую помощь, хранили врачебную тайну. Теперь вас, как политического консультанта, просят войти в чью-то команду. Какими принципами вы руководствуетесь? Есть ли в конце концов порог брезгливости, когда вы ни за какие кущи не станете обслуживать заказчика? Или: где деньги — там и правда?

Есть не только врачебная тайна. Следуя профессиональной этике, я не могу говорить о тех политиках, с которыми сейчас работаю, об их «штабной кухне». Но тем не менее есть черта, через которую я как гражданин не переступлю — я ведь не работал на Романова, коммунистического кандидата на пост губернатора. Да, есть порог брезгливости, но есть и порог терпимости. Когда врачу несколько месяцев не платят зарплату, он начнет делать то, что позволит ему прокормить семью, пренебрегая порой и убеждениями. И вопрос тогда только в том, чтобы с клиента, который тебе не нравится, взять больше.

 Для вас кандидат — клиент. Но он может и нравиться? Ваши личные политические пристрастия? 

Стоит влюбиться в кандидата — и ты пропал. Ты как профессионал уже неэффективен: не видишь его слабых сторон. Как только начал задавать себе вопросы вроде: «Да может ли кто-то быть лучше его?» — все, бросай кампанию и уходи в сторону, с девушками пообщайся, в конце концов, пива попей. Я не хочу иметь особых политических пристрастий. Просто человеком хочу быть — без партийной принадлежности. Помню, подростками мы с приятелем читали «Сказку о тройке» Стругацких, изданную в самиздате. И не могли понять, за что же ее запретили? Как теперь понимаю, за то, наверное, что ее герой не хочет быть ни инопланетянином, ни фашистом, ни коммунистом. Не существует твердого и единственно правильного мировоззрения. 

Одно время вы читали лекции в Москве в школе гипноза Гончарова... 

Намекаете на то, что электорат можно «зомбировать»? Придавать слишком большое значение этому я не могу. С одной стороны, сам я вроде бы обязан быть фанатиком своего дела, стремиться всеми способами внушить слушателям, да и электорату, какие-то свои принципы. Но, с другой стороны, понимаю, что фанатик — это пушечное мясо. Правило моего школьного учителя, который пытался всех нас учить абстрактному мышлению: шаман работает эффективно до тех пор, пока сам не поверит в то, что он делает.

В свое время в Швейцарии меня поразил факт: каждая третья женщина пользуется услугами психотерапевта. Есть ли зависимость душевного здоровья от материального благосостояния? Неужели чем беднее человек, тем меньше у него проблем со всем, что не касается куска хлеба?

 Для того чтобы быть нормальным или ненормальным, нужно как минимум быть живым. Когда надо выживать, человек не может позволить себе роскошь задуматься, что у него с нервами. А благополучный человек уже обращает внимание на то, как он думает и что о нем думают. Нематериальные ценности его начинают волновать. 

Есть ли зависимость числа психических заболеваний от политического устройства государства? 

Грубые органические расстройства одинаковы не только при любом строе, но и в любом государстве. В любой стране мира один процент населения — шизофреники, 3-5 процентов — с гомосексуальной ориентацией. И такой же определенный процент существует по многим другим расстройствам, хотя часто психологические недуги создают иллюзию телесных заболеваний. 

 Это касается и депрессии? 

Что такое депрессия? Это расстройство настроения, разбалансировка эмоций, когда прежде всего ты должен помочь сам себе. 

Что вы советуете людям, страдающим от общественного кризиса? 

Чтобы выжить в этот период, надо ежедневно обращать внимание на вещи неизменные. При любом курсе доллара и Кремля солнце встает на востоке и заходит на западе. Вы чей-то муж, брат или сестра, жена, мать, дочь... Только вы, а не президент, можете сделать их жизнь добрее и лучше. Почему бы вам, кстати, не заняться своей родословной? Это шаманская традиция — там было принято помнить десять поколений. И в периоды потрясений человеку указывалось на его место в очень разветвленной структуре. Жалость к себе — самое неконструктивное состояние. Конечно, себя надо пожалеть, но тут же подумайте, как из этой ситуации выбраться. Все кругом плохие — поэтому мне плохо? Или: я сам плохой, поэтому мне плохо? Правдой не будет ни то, ни другое. Правдой будет поиск своего конструктивного места среди этих плохих людей и способа пристроить вокруг себя хороших людей.

 Вы выписываете рецепты, я так понимаю, душевного, а не общественного устройства? 

 Есть в Сибири коммунистическая «Красноярская газета», которая публикует агрессивные подборки читательских писем. Они мне интересны как иллюстрация одной и той же мысли: вот я умею закручивать гайки, но если мне не дают этого делать, я пойду все крушить. Почему человеку не приходит в голову, что гайки не только закручивают, но и откручивают? Он хочет поменять жизнь государства, в детстве ему говорили, что он — гегемон, и он в это поверил. И мысли не может допустить, что бывает не прав. Сейчас он хочет изменить жизнь государства, но не может изменить себя. Времена общественного кризиса — самый удобный способ изменить себя в лучшую сторону. Говорю это не как доктор, а как человек, который после каждого потрясения основ старался приобрести еще одну специальность. 

"ИЗВЕСТИЯ", 15 января 1999 года.

Интервью брала Ядвига ЮФЕРОВА.